Андрей ПАВЛОВСКИЙ

© Paul Jackson Pollock

Искусство являет собой одновременно и традиционалистское, и изменчивое явление и понятие: его вид коррелирует со всем обликом социокультурной реальности, в котором оно бытует. На разных этапах исторического развития, в разных обществах и культурах под искусством понимаются подчас совершенно различные феномены. Не только искусство само по себе является культурно обусловленным явлением, но и употребление понятия «искусство» исторически изменчиво: оно обладает как экстенсивным характером, т.е. может расширяться, вбирая в себя те явления, которые раньше к искусству не имели отношения, так и избирательным: уменьшает и ограничивает круг тех явлений, которые раньше относились к искусству. Изучив художественную практику, мы можем утверждать, что произведение искусства – это такой предмет или явление, который в данной культуре считается произведением искусства. Содержание понятия «искусство», вид, роль и характер искусства определяется тем, что каждая конкретная культура подразумевает под этим понятием, т.е. функционирование искусства и признание артефактов «произведениями искусства» связано не с некоторой неизменной их сущностью, а с социокультурным контекстом их бытования и функционирования. В связи с этим, понятие «искусство» невозможно определить раз и навсегда – оно меняется вместе с типом культуры, в которой функционирует. Искать сущностные критерии искусства в условиях его постоянной трансформации непродуктивно, что демонстрируют многочисленные неудачи исследователей в попытках выработки эссенциальных критериев для дефиниции искусства.

ПРИМЕЧАНИЕ: в западной культурной  традиции существует терминологическая конструкция CONTEMPORARY ART, получившее, при первом пришествии в русский язык как вариант переложения термин АКТУАЛЬНОЕ ИСКУССТВО. Позднее, появились иные варианты переложения («современное» и, теперь, вот «новейшее»), но  мы будем использовать наиболее ранний русскоязычный вариант термина.

Все это приводит к тому, что сегодня мы имеем, практически, как минимум, два искусства. Классическое , сформированное, в основном, в Новое Время и органично впитавшее в себя всю последовательность традиций и трансформаций, накопленных в предшествующие периоды и, трудноопределяемое актуальное искусство.
С трудностями определения связано неприятие и невосприятие актуального искусства теми исследователями и потребителями, которые переносят классическое представление об искусстве, сформированное в Новое время, на современный художественный материал и не находят ожидаемых соответствий.
Верно будет и обратное утверждение: адепты и исследователи актуального искусства, очертив себя магическим кругом, отказывают классическому искусству в актуальности в акдемическом, не идиоматическом значении этого слова.

На первый взгляд, дйствительно, все более очевидной становится методологическая исчерпанность общей дефиниции искусства на основе типичной лишь для Нового времени модели, основу которой составляют категории «прекрасного», «эстетического идеала» и, даже, «профессионализма»…
В самом деле, актуальное искусство требует иного способа восприятия, иных критериев оценки и анализа. Весь вопрос в том, насколько органичным является этот набор требований к потребителю (зрителю). Тут и находится слабое место актуализации как метода.

© Unknow artist

За пять — шесть десятилетий, прошедших с момента явления миру актуального искусства, оказалось невозможным, даже приблизиться к формулированию определения этого искусства.
И шестьдесят лет назад, и сегодня успеху этой затеи противостоит тот факт, что актуальное искусство очень разнообразно и демонстрирует различные подходы не только к созданию произведений искусства, но и к их адекватному восприятию.
Не удалось найти, не смотря на обилие работ на эту тему, референтных опор для дальнейших построений.

На основании каких критериев те или иные произведения считаются произведениями актуального искусства? Можно долго и квазинаучно рассуждать о существовании актуального искусства в обширном социокультурном контексте, представляющем собой совокупность агентов и институтов. Эта совокупность факторов, якобы, и наделяет артефакт или явление статусом произведения искусства. Причём, многое из наделённого функционирует только в режиме выставленности в экспозиционных пространствах.

Если упростить это нагромождение слов, можно говорить о кулуарном характере решений, принимаемых ограниченным кругом лиц и направленных на присвоение статуса произведения искусства для последующей монетизации этого статуса.
При таком положении, становится очевидной вся вторичность самого объекта по отношению к подобному решению.

Имеется, ещё. сопровождающая произведения искусства художественная теория. Произведения актуального искусства не мыслимы вне контекста всего корпуса сопровождающих их художественно-теоретических текстов, продуцируемых агентами мира искусства. Только овладение художественно-теоретическим дискурсом позволяет адекватно оценить качество реализации идей художника, а в силу этого, и качество самого воспринимать произведения современного искусства. Таким образом, актуальное искусство – это искусство, созданное с конца 50-х гг. XX в. по настоящее время, легитимизированное современной художественной институциональной системой и сопровожденное художественно-теоретическим дискурсом. Более того, неспособное существовать автономно, вне этой системы и вне этого дискурса.

В 1960-х гг XX столетия (во второй половине) происходит распад стилевой парадигмы искусства и стилевой логики его развития, происходят разной степени успешности попытки заменить традиционный дискурс плюрализмом художественных теорий и практик.

© 艾未未

Что это означает на практике? Отказ от попыток генерализирующего знания, от построения моделей рационального и целенаправленного хода развития художественной истории, всеобщей теории и истории искусства, повествующей о тотальной и последовательной эволюции искусства, раскрытии его конечных причин, объяснения его неизменной внутренней сущности.

И, самое главное и, наверное, самое понятное: представление о художественной деятельности как области генерирования и репрезентации идей, лишается исключительно эстетического содержания. Более того, собственно, эстетическое содержание покидает первую строку описания искусства.

Однако, это не означает конца представлений о логике, динамике и закономерностях его развития.

Допустив и  приняв факт невозможности оценки и описания произведения актуального  искусства, исходя из критериев классической эстетической теории, построенной на принципе чувственного (перцептивного) восприятия художественных произведений, декларируя на практике, что «эстетическая точка зрения» уже не является необходимой и обязательной для адекватного восприятия произведений искусства, и  эстетическая проблематика в актуальном искусстве утратила, собственно, актуальность, уступив место концептуальным, этическим, социальным, политическим, гендерным, расовым и др. повесткам, мы , неизбежно приходим к заключению, что вектор внутренней трансформации
актуального искусства — постоянная трансгрессия: не преодоление границ между искусством и философией, искусством и наукой, искусством и политикой, социальным проектированием, а включение их в сферу своей компетенции, что, вообще говоря, крайне сомнительно.

Итак, актуальное искусство, выводя эстетические маркеры на периферию своей деятельности,  концентрирует внимание зрителя на актуальных проблемах общества, своей критикой продуцируя изменение образа мысли зрителей.
Именно это и позволяет называть его актуальным, а, отнюдь, как полагают, до сих пор, некоторые специалисты, ни некие, гиперсовременные стилистические особенности.

Характерные черты актуального искусства:  дематериализация произведения (признание таковыми художественных жестов и высказываний, нематериальных вещей), процессуальность (перенос акцента на процесс создания и реализации произведения, превращение произведения искусства в художественную ситуацию, событийность и незавершенность, признание искусства как области продуцирования идей, а не образов, безусловно,  связаны, на наш взгляд, с общей виртуализацией картины мира современного человека.

Виртуализация не является предметом рассмотрения данных заметок, куда важнее отметить и добавить к отмеченному выше факту затруднённого существования произведения актуального искусства вне экспозиционного пространства, факт необходимости поддержки произведения физическим взаимодействия зрителя и самого произведения: аудиовизуальным, ольфакторными, кинестетическими и тактильными ощущениями. В этом мы видим попытки компенсировать ту самую логическую, контекстную виртуализацию и симуляционность актуального искусства.

Не вдаваясь в дополнительные подробности, мы полагаем, что исходя из сказанного выше можно сделать один единственный и, как нам кажется, в чём-то парадоксальный вывод.

На сегодняшний день мы не имеем единого понятия ИСКУССТВО.

Более того судя по всему мы, просто имеем два искусства движущихся по всё более расходящимся направлениям.

Мы не считаем эту ситуацию устойчивой, т.к., подчиняясь общемировым законам развития, “ересь” актуального искусства, в конце концов, удалится от искусства, определённого в данных заметках, как классическое на расстояние достаточное  для создания собственного, независимого вероучения.

Что это будет, как будут называться эти опыты “социальнго конструирования” мы не знаем, но, очевидно, что на пользу самому актуальному искусству, придётся отказаться от терминов и понятий, рождённых искусством классическим, за которые, в настоящее время,  так цепляются актуалисты.

Учитывая всёвозростающую роль социогенеза, возможно, придётся отказаться и от самого слова искусство. Прекрасно! Будет не только создана, но и оформлена новая сфера человеческой деятельности.

Искусство же классическое, безусловно переживёт некоторый спад сегодняшнего дня, на наш взгляд, вызванный в меньшей степени внутренними проблемами и вернет себе роль генератора перцептивного (чувственного) восприятия мира, основанного на критериях классической эстетической теории. На понимании мира как мира человека чувственного, где эстетическая проблематика первична и навсегда актуальна.

© Константин Худяков

Хотелось бы добавить, что сегодня роль актуального искусства, очевидно, несколько гипертрофирована, так как, волею всё тех же, упоминаемых в начале этих заметок решений, в его ряды, для создания массовости и  иллюзии замены на месте отпадения, искусственно рекрутированы многие художники, чьё творчество является образцом абсолютного  классического искусства, но которые, используя высокотехнологичные, современные техники визуально, как бы, выпадают из рядов традиционалистов.

Всем этим художникам, в полной мере присущи традиционные, эстетические изобразительные ценности чувственного восприятия и классическое понимание художественного образа как средства межличностной коммуникации, что, на наш взгляд, по настоящее время и на видимую перспективу, является высшей из доступных форм таких коммуникаций и взаимововлечения  людей в пространство пересекающихся личностных полей.

Все эти художники будут полноправно и обоснованно возвращены в пространства классического, традиционалистского искусства, чтобы занять в ряду прямых передач, своё, столь необходимое для продолжения Традиции место.
В известном смысле, произойдёт (да, собственно, происходит) замыкание круга, который начали разрывать поздние модернисты/ранние постмодернисты, разрушая баланс внешнего и внутреннего в произведении, сначала бессистемно, эмпирически, позже — осознанно и соцлитературно.
Зритель избавится от вынужденной внутренней дихотомии, в свою очередь, возвращённый в привычный мир чувственного восприятия.
Что станут делать социальные инженеры, нам не известно.